«Карабах – армянская земля», или Как народ объединился в феврале 1988-го

0
8

"Карабах – армянская земля", или Как народ объединился в феврале 1988-го

«Карабах – армянская земля», или Как народ объединился в феврале 1988-гоКарабахский вопрос поистине консолидировал армянский народ в конце прошлого столетия. О том, как зарождалось Карабахское движение, об атмосфере, царившей в феврале 1988 года в Ереване — читайте в материале колумниста Sputnik Армения.

За чем до 20 февраля 1988 года люди шли на площадь перед театром оперы и балета имени Спендиарова в Ереване? Люди шли за удовольствием: детки нежились в колясках или катались на велосипедах, старики играли в нарды и (или) шахматы, молодые встречались под памятниками двум нашим великим и шли себе дальше.

С 20 февраля 1988 года площадь получила название «Свобода» и зажила жизнью, в которой почти не осталось места велосипедам для детей, нардам для стариков и свиданиям для влюбленных. 20 февраля 1988 года на этой площади в Ереване состоялся первый в истории Советской Армении несанкционированный митинг.

Власти пребывали в смятении – видел своими глазами. Перед служебным входом в театр со стороны проспекта Маштоца переминались с ноги на ногу обескураженные первый секретарь ереванского горкома партии Левон Саакян, начальник милиции города Карлос Казарян, заведующий отделом пропаганды ЦК Анатолий Мкртчян и, как говорится, группа товарищей – думали, что предпринять и ничего придумать не смогли.

А что на площади? А там, в двух шагах от партийного и милицейского руководства, уже вовсе не группа, а несколько тысяч ереванцев выражали недовольство по поводу состояния озера Севан, экологической опасности Мецаморской АЭС, химического комбината «Наирит» и загрязненности воздуха в Ереване.

Казалось – забота о чистом воздухе и здоровом питании, как вдруг совсем из другой оперы: «Карабах – историческая территория Армении!». И все бы ничего, если бы на следующих митингах таких плакатов не становилось все больше и больше. И это бы власть могла проглотить, однако и людей на площади становилось все больше.

Из пометок, оставшихся в блокноте 80-х годов: «Участников – тридцать тысяч. С каждым днем цифра удваивается. 22 февраля: говорят уже о ста тысячах. Об экологии почти не говорят» (больше народу площадь собирала лишь в 1963 году, когда Тигран Петросян боролся за звание чемпиона мира по шахматам и стал им).

Кто «зажигал» и владел умами в 1988-м? Из того же блокнота: Игорь Мурадян – экономист, Сильва Капутикян – поэт, Зорий Балаян – журналист, позже присоединились Рафаэль Казарян – ученый, Сос Саркисян – артист. Высокий авторитет в обществе и профессиональный уровень лидеров движения подчеркивать надо? Комментарии к перепаду интеллектуальных высот, по сравнению с вождями толпы 2018 года, требуется?

Итак, сказав свое, площадь потребовала к микрофону руководителей Армении, а затем и всего СССР. Явились, как миленькие. Вначале Демирчян, затем сменивший его Сурен Арутюнян, а дальше и вовсе член Политбюро ЦК КПСС Владимир Долгих. Демирчян был честен и признался – чего не могу, того не могу. Арутюнян высказался в жанре «ни то, ни се». Долгих завел разговор о придуманном Горбачевым «новом мышлении», но его и вовсе не захотели слушать, Сильве Капутикян пришлось вмешаться и попросить проявить уважение к человеку из Москвы.

Ереванские демонстрации проходили мирно, но обретали пугающий размах. Из воспоминаний члена Комитета «Карабах» Рафаэля Казаряна: «Знаете, весь народ восстал. Нельзя сказать, что мы их подняли, это народ нас поднял. Мы просто оказались на гребне волны… Люди шли пешком по тридцать-сорок километров, чтобы принять участие в митинге, а на площади собирались сотни тысяч человек – это нечто невероятное! Однажды жуткая толпа народу собралась около оперного театра, несколько сот тысяч».

Самый сильный аргумент в пользу высокой бытовой культуры и миролюбия восставших: «Смотрите сколько народу, а ведь ни одного помятого цветочка, ни одного окурка на асфальте!» — говорили ереванцы гостям столицы. Насчет окурков не уверен, но по части цветочков – чистая правда.

Ашот Манучарян – школьный учитель, впоследствии ставший членом Комитета «Карабах», описывает Театральную площадь как магнитное поле, которое притягивало всех:

«Атмосфера – вот что привлекало… Когда я говорю, что обстановка была фантастическая, я имею в виду, что она была похожа на ту, которая возникает на площади Святого Петра, когда Папа Римский обращается с проповедью к народу, к собравшимся там истинно верующим людям, и на обстановку после проповеди Папы. У нас было что-то похожее. Любовь к ближним. Атмосфера всеобщей теплоты. Если кому-то становится плохо, вся площадь старается ему помочь. Сквозь толпу пробираются врачи, появляются крепкие мужчины, сцепляют руки наподобие носилок. Кто-то передает лекарство, кто-то приносит воду».

Вода – отдельная песня. Когда оперная площадь стала мала, и народные массы выплеснулись на улицы под стены жилых домов, из окон и балконов на веревочках стали спускать бутылочки с водой – жажда свободы не отменяла желание выпить стакан воды.

Из установок главного редактора газеты «Известия» Лаптева собственному корреспонденту в Армении: «Воздержитесь от собственных оценок и комментариев. Проявляйте объективный и точный подход к материалам с учетом возможных последствий. Держитесь спокойно. Ваша задача: все, что видите, сообщайте, мы понимаем, как вам тяжело, и мы – с вами».

«Все, что видите, сообщайте» стало основанием обвинить журналистов московских газет в разведывательно-подрывной деятельности против своей страны. Практически всем корреспондентам московских газет и Центрального телевидения потребовалась кардиологическая помощь, но это уже детали.

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь